Сумгаитская трагедия в свидетельствах очевидцев

Книга вторая

  1. Предисловие ко второму тому
  2. Арустамян Лена Ишхановна
  3. Кнарик Аветисян
  4. Айрян Вреж Норайрович
  5. Гаспарян Миша Александрович
  6. Кочарян Гегецик Бахшиевна
  7. Агаджанян Гумаш Папоевна
  8. Балаян Ирина Рубеновна
  9. Гаспарян Григорий Бегларович
  10. Галстян Зоя Сократовна
  11. Абраамян Саркис Айрапетович
  12. Бадунц Меланья Арутюновна
  13. Саркисян Эдуард Михайлович
  14. Ишхан Трдатян
  15. Акопян Низами Суренович
  16. Арутюнян Гумаш Николаевна
  17. Севян Григорий Саркисович
  18. Даниелян Сандухт Суреновна
  19. Габриелян Марита Размиковна
  20. Оганян Валерий Шагенович
  21. Азизбекян Любовь Аяасеровна
  22. Саркисян Юрий Арташевич
  23. Барсегян Эльмира Ервандовна
  24. Ишханян Юрий Владимирович
  25. Арутюнян Размик Айказович
  26. Аракелян Сергей Сократович
  27. Багдасарян Седа Солтановна
  28. Атаджанян Астхик Араевна
  29. Маркарян Римма Тельмановна
  30. Баласанян Гамлет Завенович
  31. Григорян Армен Арташевич
  32. Агасян Ирина Михайловна
  33. Вартанян Григорий Айрапетович
  34. Шахбазян Светлана Арташевна
  35. Анджела Еганян
  36. Энгельс Григорян
  37. Владимир Касабян
  38. Арутюнян Володя Шапагатович
  39. Арутюнян Лусик Давидовна
  40. Бабаян Сергей Размикович
  41. Cафарян Нина Ашотовна
  42. Адян Джульета Яшаевна
  43. Геннадий Асрян
  44. Айрапетян Размик
  45. Ваграмова Ирина
  46. Балуян Владимир Егишевич
  47. Аванесян Аркадий Левонович
  48. Пантелей Меликов
  49. Даниелян Юрий Сергеевич
  50. Аракелян Арсен Арташевич
  51. Авакян Александр Сократович
  52. Лидия Владимировна Рисова

Лидия Владимировна Рисова

Родилась в 1949 г.
По национальности полька, муж – русский.
До 1984 года работала кассиром в пассажирской автоколонне.

Проблемы у моей семьи начались после переезда из Еревана в Сумгаит в 1982 году. В 84-м скончалась моя мама – Щетинина Мария Ивановна, 81 год, пенсионерка министерства обороны… у нее страшная смерть была.

Нашими соседями по площадке были азербайджанцы, один из них милиционер, зовут Рзаев Ариф. Служит в I отделении милиции сержантом. Они попросили, чтобы я впустила в квартиру их знакомых то ли родственников, брата с сестрой – оба молодые, парень в патрульно-постовой службе служил. Пробыли они у меня месяца два. Однажды я прихожу домой с работы (у меня сменная работа была: сутки дежуришь – двое дома), смотрю – дверь в квартиру открыта, мама лежит в постели, средняя дочка – она у меня маленькая тогда еще была, около 8 лет, – стоит возле нее. Маму изнасиловали… жестоко, очень жестоко. Ночью она скончалась. Это произошло в субботу, 10 июня 1984 года. Ну а этих и след простыл, уже не было никого. Соседи мне сказали, что они собрали вещи где-то в 7 часов утра, подогнали машину и уехали. Знали, когда я обычно прихожу с работы после дежурства.

Обращаться куда-либо было бесполезно, потому что проблемы у нас начались еще до этого. Фамилия моего старшего сына – Бабаян, Левон Викторович. Мальчика притесняли. И избивали, и в школу не впускали, но он упорно ходил на уроки. Это 31-я школа, во II-м микрорайоне. Директор школы – азербайджанец – избил сына прямо в классе, потом выгнал. Это мне подтвердили ученики его класса. Когда директор избил его, мой сын прибежал домой. У него на щеке горела… пятерня вся горела на щеке. Школа же новая, форма новая на мальчике, вот следы рук с побелкой у него на спине и остались. Мы с ним тут же вернулись обратно в школу. Дети мне подтвердили, что директор бил его и выгонял из класса, мол, не будешь в этом классе сидеть.

Потом дирекция добилась, чтобы ребенка каким-то образом отправили в спецшколу. Я ничего об этом не знала, Левона отправили без моего согласия, без моего разрешения. Я тут же подала в розыск – и всесоюзный, и районный. Они у меня приняли заявление о розыске, хотя, как потом я узнала, I-е отделение милиции его и отправило в спецшколу.

У дочери в школе тоже были проблемы. Пришла к нам учительница, говорит: “Олины учебники дайте, пожалуйста”. Я подумала, что если педагог просит, может, кому-то из учеников что-то нужно, и отдала. На следующий день надо идти в школу, а ребенка не принимают. Долго мы с ней мыкались по школам… Девочку не принимали нигде. Уже круговая порука у них пошла – кто, говорит, просил вас сюда переезжать? Жили бы в Армении, если вам там было хорошо. Собирайтесь и уезжайте обратно! Я после всего этого заболела. Дошло даже до того, что хотели отнять у нас квартиру…

О событиях 27-29 февраля говорить трудно, не очень-то слова найдешь. Шли страшные погромы. Они врывались в квартиры, громили, убивали, а милиция никакого внимания не обращала. Были отключены телефоны полностью у всех, даже “скорую” никто не мог вызвать. И 27-го, и 28-го, и 29-го, и когда уже войска были в город введены, только где-то в середине марта телефоны подключили.

На нашу квартиру напали третьего марта, до этого они лазили на балкон. У нас квартира на 2-м этаже, с двух сторон балконы. Лазили, ходили по балкону. Я уже думала в случае чего детей спустить вниз со второго балкона. Среднюю мою девочку и младшую хотела спустить в сумке. Думаю, я их на веревке спущу, а сын у меня взрослый, сам спрыгнет. А когда нападение было, они уже дверь рубили топорами. Сын с балкона спрыгнул и вызвал патруль, благо военные были рядом. Они только успели очень сильно ударить девочку. Дочь кинулась меня защищать и один из них ногой ударил ее в живот. Она отлетела в другой угол комнаты и потеряла сознание. Минут через пять прибежал патруль. Их человек 20 было, и офицер с ними. Они сначала взяли с меня показания, потом, сменяясь, не отходили от нашего подъезда все последующие дни.

Мы после этого вынужденно все время дома сидели. Выехать было невозможно, город блокирован. Да я бы и не смогла бросить дочь, которая лежала в больнице. Там тоже все дети находились под надзором военной комендатуры.

Что я видела в городе в те дни? У соседей по зданию погромы были, в соседних домах тоже, из 41-го квартала, который располагался рядом, вообще жуткие крики доносились… Шли погромы, а милиция стояла и спокойно наблюдала. Никаких мер не принимали, только наблюдали! Хотя бы что-нибудь они сделали, хотя бы какое-то движение!

29-го числа, ближе к вечеру я с детьми пошла в магазин в 41-й квартал – в нашем уже невозможно было что-нибудь купить. И вот там я увидела костер, из которого торчала нога человека. Нога чья-то… голая нога… полуобгоревшая, видна была до колена. Чья? Кого сожгли? Я не знаю, потому что невозможно было на это смотреть… Смрад такой стоял. Я просто убежала оттуда с детьми. Девочка моя, Оля, видела в 8-м микрорайоне, где тоже много армян живет, как ребенка бросили в костер. Она прибежала домой вся в слезах, не могла говорить, страшно долго заикалась, пока я добилась у нее ответа. Она рассказала, что видела, как такую девочку, как наша Анечка – это моя младшая дочь, ей тогда было два с половиной года – бросили в огонь. Это было между 8-м и 4-м микрорайонами, примерно около магазина. Дочь моя в этом магазине была.

Она до сих пор еще не пришла в себя. Ребенок с каждым днем худеет и худеет. Ей все хуже и хуже. Я стала замечать, что у нее что-то с памятью случилось, появились слуховые галлюцинации. Даже фрукты не ест. Даешь ей яблоко – только хочет откусить, слезы сразу из глаз, и положит, не может кушать. У нее все это перед глазами, видимо, стоит, все эти крики…

Рядом с нашим домом был детский садик, там воспитательницей работала армянка. А соседка моя, Григорьева Лена, в этом детском садике работает музруководом. И она рассказывала, что эту воспитательницу изнасиловали, потом сожгли, и на этом месте остался жировой силуэт, который даже побелкой не могут скрыть. В квартире жгли, прямо в ее квартире. Говорит – сначала выкололи глаза, потом подожгли. Все это делалось при муже, при детях.

Когда они в нашу квартиру залезали, я видела, что у них в руках здоровые ломы были, тесак у одного я видела. В основном сумгаитские, ПТУшники все, даже 14-летние мальчишки среди них были. Конечно, кто-то должен был направлять их, руководить, там и взрослые были. Что касается того, как они находили квартиры армян, их могли направлять и соседи. И потом, я слышала, составлялись списки в ЖЭКах. Одни помогали, скрывали армян, другие, наоборот, указывали квартиры. Они ведь не ко всем подряд шли, а заходили именно в конкретную квартиру, минуя остальные.

Что еще я видела? Видела костры… Следы от костров и жировые пятна на асфальте. Например, между забором молокозавода и угловым зданием. Потом в углу здания, где аптека. Еще в одном месте, но не могу вспомнить… такое состояние было. А вот за нашим зданием есть строение, там делалась облицовка. Не только вокруг окон сожженных квартир, откуда копоть шла, а всего этого здания. Фасад полностью был облицован, причем работы начались на следующий же день.

Ереван, 7 декабря 1988г.





stop

Сайт создан при содействии Общественой организации "Инициатива по предотворащению ксенофобии"

Armenia

Подготовлено при содействии Центра общественных связей и информации аппарата президента РА Армения, Ереван


karabakhrecords

Copyright © KarabakhRecords 2010

fbfbfb

Администрация готова рассмотреть любое предложение, связанное с размещением на сайте эксклюзивных материалов по данным событиям.

E-mail: info@karabakhrecords.info