Геноцид длиною в век

Бакинская трагедия в свидетельствах очевидцев

Книга вторая

  1. Предисловие
  2. Роман Абрамов
  3. Наталья Агабабян-Бейли
  4. Алла Белубекян
  5. Ирина Амирбекян
  6. Анна Аталян
  7. Самвел Робертович Антонян
  8. Армида Багдасарова
  9. Владимир Арустамян
  10. Бабаев Эдуард Израилевич
  11. Сергей Бабаян
  12. Эльмира Багдасарова
  13. Эмма Багдасарова
  14. Карен Багдасарян
  15. Ольга Андреевна Бархударова
  16. Валентин, Эльмира, Яна Барояны
  17. Чалян Шаген Андреевич
  18. Армен Данелян
  19. Давид Амирбекян, Линда Айрапетова
  20. Александр Довлатов
  21. Гарибян Светлана Сергеевна
  22. Нелли Тиграновна Гукасян
  23. Эмма Амбарцумова
  24. Марина Айказян
  25. Джульетта Левоновна Айриян
  26. Даниэл Айриян
  27. Гарри Овакимян
  28. Джульетта Ишханян
  29. Роза Касьян
  30. Бетси Кузнецова
  31. Петр Левитин
  32. Маргарита Гайсинская
  33. Степан Мелкумян
  34. Карен Мирзоян
  35. Сусанна и Оксана Мкртичяны
  36. Жанна Мусаелян
  37. Регина Папиянц
  38. Тамара Попова
  39. Светлана Саакова
  40. Любовь Сардарова
  41. Александр, Ольга и дочь Диана
  42. Алла Сарумова-Осипян
  43. София Шахназарова
  44. Жанна Ширазян
  45. Татьяна Титова
  46. Эрнест Грантович Аталян

Алла Сарумова-Осипян

Алла Сарумова-Осипян

Для меня все началось еще в 1987 году. Сын вместе с товарищем пошел в парикмахерскую, чтобы постричься. Это был конец учебного года, и они должны были фотографироваться в школе всем классом. Ему было 13 лет. Смотрю – идут двое, один в кепке, а второй Джамиль, товарищ сына. У него мама была армянка, папа азербайджанец. Заходят они к нам домой, первый снимает кепку, а у самого слезы на глазах. И тут я вижу, что это мой сын Олег, которого парикмахер обрил наголо... Я хорошо говорила по-азербайджански и сразу побежала в эту парикмахерскую, где в резкой форме высказала мастеру все, что думала по этому поводу, и еще добавила, что ему надо ехать в свою деревню и там баранов стричь. Он ответил, что ребенок, дескать, сам попросил. А Джамиль сказал, что просто не успел отреагировать, когда парикмахер машинкой прошелся по голове сына.

У нас дом был старый, трехэтажный. Как колодец, квартиры с высокими потолками. Еще до того, как все это началось в феврале, муж мой уехал в Казахстан, у него там брат жил, занимал высокие посты. Во дворе, конечно, все знали, что он в отъезде. Как-то смотрю в окно и вижу, как во двор заходит мужчина и спрашивает по-азербайджански, есть ли здесь армянская семья. Соседка в это время вешала белье и показала рукой на мою дверь. Мужчина постучал, я открыла. Он поздоровался со мной по-армянски и сказал, что хотел бы обменять со мной квартиру на Капан*, дескать, все равно придется уезжать. Я сказала, что не ему решать, что мне делать и куда ехать. Он ушел, и я поднялась к соседям. Жена там недавно из района приехала, а муж был водителем какого-то сотрудника органов. Говорю ему: «Твоя супруга показала мою квартиру, хотя прекрасно знает, что мужа здесь нет и я одна с детьми. Разве соседи так поступают?» Он мне ответил: «Алла-ханум, извините, это не повторится».

Потом наши знакомые и соседи начали уезжать из Баку. Я вначале думала, что все наладится, что все эти приезжие, которые шли по проспекту Ленина и кричали «Встретим Байрам** без инакомыслящих!», разъедутся домой и все успокоится. Но получилось иначе. Правда, я спокойно выходила из дома, ходила в магазин, потому что хорошо владела азербайджанским языком. А в декабре 88-го нам все-таки пришлось уехать. Мы жили рядом с Сабунчинским вокзалом, пошли туда за билетами – я с мамой и детьми. Девочке моей было пять, мальчику тринадцать лет. А там столько народу… И солдаты с автоматами стоят. Если бы не они, думаю, с нами обязательно что-то случилось бы.

Взяли билет на первый попавшийся поезд и поехали в Грозный. Стекла в вагоне были побитые, закрыты одеялами. Оставили там детей, а сами уехали в Ереван. Это было 9 декабря, сразу после землетрясения в Армении, и мы с мужем пока не представляли масштабы бедствия. Когда увидели, какая тяжелая в республике ситуация, решили вернуться в Грозный. Наняли машину, куда-то доехали, стоим ждем такси или какой-то транспорт. И тут какой-то парень подошел к нам и спросил: «Вы из Баку?» Отвечаем – да. Поехали, говорит. И повез нас к себе домой. Обычная семья – супруги, сын с женой и грудным ребенком. Они нас приютили. Приходили соседи, интересовались, откуда мы, как, что… Один из них сказал, что отвезет нас в Наирийский район, где муж может устроиться на завод, а я смогу работать в музыкальной школе. Поехали. Мужа тут же взяли на работу, мне тоже пообещали. Но поселили нас… в бывшую тюрьму. Потом муж поехал и привез детей и маму. Мы остались там жить.

А в январе 1989-го вернулись в Баку. Я пришла в свою школу как ни в чем не бывало. Завуч у нас была армянка, Галина Христофоровна. Сотрудники довольно прохладно отнеслись к моему возвращению, удивлялись. В Баку ситуация была тяжелая. Особенно опасно было в метро, где на тебя пристально смотрели. Я, правда, была больше похожа на азербайджанку и говорила хорошо на их языке. Это спасало. А муж все повторял, что, если в метро к нему подойдут, мне надо сделать вид, будто я его не знаю. Кое-как отработала в школе две четверти, и, не дождавшись отпускных, купила билет. Он был уже в Казахстане, и я поехала туда.

Через какое-то время соседка мне позвонила и сказала, что в нашей квартире живут азербайджанцы. Это было летом. А в ноябре я послала мужа в Баку за теплыми вещами. Сейчас мне не верится, что я могла такое сделать. Дала ему пустые чемоданы, и он поехал. Вестей долго не было, и я позвонила соседке. Позвали его к телефону, и он сказал, что в нашей квартире живет член Народного фронта. Зашел, говорит, к себе в дом, а там какая-то семья поселилась, дети бегают, на моем инструменте бренчат, с нашего самовара пьют чай… Мужу разрешили только портрет мамы со стенки снять и забрать с собой. И все! Так он и приехал.

Это было такое потрясение… Он еще рассказывал, как платил всем, пока доехал до аэропорта «Бина». Там его допрашивали, мол, зачем приехал, почему уезжает. Рассказал, как зашли в квартиру нашей соседки, тети Нины – поразбивали стекла и вошли. Про дедушку одного рассказывал. Муж его знал, он недалеко жил. Старик шел по подъему, медленно-медленно. Споткнулся и упал. Подошли два мальчика, увидели, что армянин, и начали своими школьными портфелями бить старика по голове, по животу. Он по-азербайджански просил не делать этого, но они продолжали. Муж все сокрушался, что не смог даже подойти к нему, потому что его тоже избили бы… Он приехал с пустыми чемоданами и абсолютно другим человеком. Больным.

Это был конец ноября 1989 года, за месяц до погромов. А мама приехала уже в январе 1990-го. На пароме, вместе с братом и его семьей. Им помог директор мебельной фабрики, где брат работал. Она рассказывала об этом пароме такое, что я не могу вам пересказать.

После возвращения муж стал жаловаться на сердце, хотя ему было всего 45. Мы в Казахстане жили на квартире, своего жилья не было. Нас приняли очень хорошо, помогали во всем. Меня устроили работать в музыкальную школу. А в 1993-м муж скоропостижно скончался, прямо на работе. Я осталась одна с детьми и мне тогда очень помог мой деверь. В США мы живем уже восемнадцатый год и очень благодарны этой стране.

Нью-Йорк, США.
03.04.2016 г.

* Город на юге Армении, административный центр области Сюник.
** Имеется в виду весенний праздник Новруз Байрам.





stop

Сайт создан при содействии Общественой организации "Инициатива по предотворащению ксенофобии"

Armenia

Подготовлено при содействии Центра общественных связей и информации аппарата президента РА Армения, Ереван


karabakhrecords

Copyright © KarabakhRecords 2010

fbfbyoutube

Администрация готова рассмотреть любое предложение, связанное с размещением на сайте эксклюзивных материалов по данным событиям.

E-mail: info@karabakhrecords.info