Геноцид длиною в век

Бакинская трагедия в свидетельствах очевидцев

Книга вторая

  1. Предисловие
  2. Роман Абрамов
  3. Наталья Агабабян-Бейли
  4. Алла Белубекян
  5. Ирина Амирбекян
  6. Анна Аталян
  7. Самвел Робертович Антонян
  8. Армида Багдасарова
  9. Владимир Арустамян
  10. Бабаев Эдуард Израилевич
  11. Сергей Бабаян
  12. Эльмира Багдасарова
  13. Эмма Багдасарова
  14. Карен Багдасарян
  15. Ольга Андреевна Бархударова
  16. Валентин, Эльмира, Яна Барояны
  17. Чалян Шаген Андреевич
  18. Армен Данелян
  19. Давид Амирбекян, Линда Айрапетова
  20. Александр Довлатов
  21. Гарибян Светлана Сергеевна
  22. Нелли Тиграновна Гукасян
  23. Эмма Амбарцумова
  24. Марина Айказян
  25. Джульетта Левоновна Айриян
  26. Даниэл Айриян
  27. Гарри Овакимян
  28. Джульетта Ишханян
  29. Роза Касьян
  30. Бетси Кузнецова
  31. Петр Левитин
  32. Маргарита Гайсинская
  33. Степан Мелкумян
  34. Карен Мирзоян
  35. Сусанна и Оксана Мкртичяны
  36. Жанна Мусаелян
  37. Регина Папиянц
  38. Тамара Попова
  39. Светлана Саакова
  40. Любовь Сардарова
  41. Александр, Ольга и дочь Диана
  42. Алла Сарумова-Осипян
  43. София Шахназарова
  44. Жанна Ширазян
  45. Татьяна Титова
  46. Эрнест Грантович Аталян

Чалян Шаген Андреевич

Чалян Шаген Андреевич

Проживал в Баку по адресу: ул. Чапаева, 25.

Родился я в Нагорном Карабахе, в Гадруте, откуда родом мои родители. Отец переехал в Баку в пятнадцатилетнем возрасте. После войны в 1946 году он женился и перевез туда мою мать. В селах в те годы очень трудно было жить, и люди вынужденно уезжали в большие города – в Ереван или Баку. В основном, конечно, в Баку, потому что там развивалась промышленность и была работа. Жили мы на улице Чапаева, это район Завокзальной, где в основном армяне проживали. Отец хотел, чтобы его первый ребенок появился на свет на земле предков, поэтому мама на седьмом месяце беременности поехала в Гадрут. Я родился и прожил там сорок дней, а во второй раз оказался в Гадруте уже в возрасте 22 лет.

Дискриминация в Азербайджане ощущалась всегда, особенно в районах, как бы ни старалась советская власть. В Баку это чувствовалось меньше, а в Кировабаде вообще армянскую и азербайджанскую части города разделял мост, на котором чуть ли не каждый день случались драки и поножовщина. То же самое по сути дела было и в Карабахе. К примеру, вся карабахская армянская продукция продавалась на рынке Агдама, и жители Степанакерта вынужденно ездили туда, чтобы купить свой же товар.

В 1966 году, когда я заканчивал в Баку школу, в авиакатастрофе погиб отец – самолет упал в Каспий. Он летел в Саратов на встречу с боевыми товарищами, они ежегодно встречались в разных городах. Я фактически остался за старшего, после меня было еще четверо детей – два брата и две сестры. Поступил в Институт нефти и химии, после окончания по распределению работал в Вологодской области, там же отслужил в армии, потом вернулся в Баку. Много работал, но всюду только заместителем. Начальником не назначали – ими могли быть только азербайджанцы. Я основал три новых предприятия и во всех трех был заместителем, а если не было такой должности, то числился главным специалистом.

Так все и шло до 1988 года. После «сумгаита» я понял, что ничего уже не остановить, потому что никаких мер принято не было. К тому времени я был замначальника бакинского отделения «Нефтеавтоматики», это было предприятие московского подчинения, а главк был в Уфе. Начальник мой, еврей, сразу после начала событий взял отпуск и уехал из Баку, и я остался за него. Как-то раз в контору принесли что-то вроде письма, где вырезанными из газет буквами было написано, что надо уволить всех армян. Моя фамилия возглавляла этот список, а подписи не было. Я поехал в райком партии, там уже военные сидели. Мне говорят, мол, зачем вы конверт вскрыли, как мы теперь найдем того, кто принес это. Делали вид, будто разбираются, но, конечно, ничего так и не выяснили.

Каждые две недели я ездил в Уфу, пока мне не предложили переехать. Вылетели мы 6 декабря: я с семьей – в Казань, младший брат – в Ереван. Утром долетели, и по дороге из аэропорта я вдруг слышу сообщение по радио: землетрясение в Армении. У меня до сих пор волосы дыбом встают, когда вспоминаю об этом. Сразу выехал и нашел брата. Живым. Повезло им: когда они в «Звартноце» сели, их хотели отправить в Ленинакан. Но какие-то пожилые люди потребовали отвезти в Ереван и заставили автобус развернуться.

Жена работала в Баку у моего товарища, в ремонтно-наладочном управлении. Потом начальником стал азербайджанец, и когда все это началось, я запретил ей выходить на работу. Как-то в начале декабря, перед самым нашим отъездом, он позвонил и попросил жену помочь разобраться с какими-то бумагами, пусть, мол, на полдня придет. Не успел я доехать до работы, как жена звонит и говорит, что пристают к ней. Я срочно поехал туда, говорю ему, ты с женщиной собрался воевать? Контора находилась на первом этаже жилого дома, весь коридор был битком забит людьми. Через полчаса их стало уже человек пятьсот – в коридоре, во дворе. Жена там единственная армянка была, они за ней пришли. Я запер ее в кабинете, сам побежал ловить такси. Машины останавливаются, но толпа что-то кричит, и они уезжают. Один подъехал, и пока я ее вещи – книги в основном – в багажник складывал, таксист спросил, какой мы национальности. Я ответил, что армянин, и он сказал, что армян не возит. Выкинул книги и уехал. Ситуация была ужасная – целый двор народу набралось. В этот момент на скорости подъезжает «жигули», водитель выходит, говорит: «Шаген, давай я вас отвезу». Это был мой работник, он жил в этом дворе. Я говорю, разнесут они твою машину, а он – ничего, мол, не сделают, садись. Конечно, рисковал человек, но спас он нас однозначно, вслед машине камни бросали.

Моего дядю, Чаляна Аршавира, мы никак не могли вывезти из Баку – отказывался. Так его в 1989 году на работе повесили. Он был простым маляром, работал в научно-исследовательском институте «Нефтемаш». Его семья к тому времени уже уехала, а он ни в какую. Говорил, кто такие азербайджанцы, что вы их боитесь. Такой упрямый был. Карабахский… Очень тяжело все это вспоминать.

Шесть с половиной лет после отъезда из Баку я прожил в Казани, среди мусульман, с татарами у меня были отличные отношения, никаких проблем на этнической почве у нас не было. Это совсем другие люди. Там, конечно, были конфликты, к примеру, «афганцы» в свой праздник громили рынки, где работали азербайджанцы. Я им говорю, ребята, они же ваши, мусульмане… Они отвечали, мол, какие они мусульмане, это нелюди.

Потом я пару раз бывал в Баку в периоды послаблений. Мне надо было выписаться, но Везиров, придя к власти, запретил армян выписывать, якобы все образуется. Управдом за выписку потребовал пять тысяч. Я говорю, целый дом с двором вам оставили, еще и деньги давать… А весной 1989-го мы поехали в Степанакерт на свадьбу брата моей жены. Они в это время ненадолго притихли, относительно спокойный был период. Мы возвращались обратно через Баку и заехали на кладбище. Там было столько армян – с ума сойти…

В США мы приехали 22 года назад, мне 46 лет было уже. Никак не могу привыкнуть. Эта страна нам многое дала, но Родиной не стала. В Гадруте был в 2009-м и в этом году поеду. Какие чувства к Карабаху? А какие бывают чувства к матери?

Лансинг, штат Мичиган, США.
09.04.2016 г.





stop

Сайт создан при содействии Общественой организации "Инициатива по предотворащению ксенофобии"

Armenia

Подготовлено при содействии Центра общественных связей и информации аппарата президента РА Армения, Ереван


karabakhrecords

Copyright © KarabakhRecords 2010

fbfbyoutube

Администрация готова рассмотреть любое предложение, связанное с размещением на сайте эксклюзивных материалов по данным событиям.

E-mail: info@karabakhrecords.info