Геноцид длиною в век

Бакинская трагедия в свидетельствах очевидцев

Книга вторая

  1. Предисловие
  2. Роман Абрамов
  3. Наталья Агабабян-Бейли
  4. Алла Белубекян
  5. Ирина Амирбекян
  6. Анна Аталян
  7. Самвел Робертович Антонян
  8. Армида Багдасарова
  9. Владимир Арустамян
  10. Бабаев Эдуард Израилевич
  11. Сергей Бабаян
  12. Эльмира Багдасарова
  13. Эмма Багдасарова
  14. Карен Багдасарян
  15. Ольга Андреевна Бархударова
  16. Валентин, Эльмира, Яна Барояны
  17. Чалян Шаген Андреевич
  18. Армен Данелян
  19. Давид Амирбекян, Линда Айрапетова
  20. Александр Довлатов
  21. Гарибян Светлана Сергеевна
  22. Нелли Тиграновна Гукасян
  23. Эмма Амбарцумова
  24. Марина Айказян
  25. Джульетта Левоновна Айриян
  26. Даниэл Айриян
  27. Гарри Овакимян
  28. Джульетта Ишханян
  29. Роза Касьян
  30. Бетси Кузнецова
  31. Петр Левитин
  32. Маргарита Гайсинская
  33. Степан Мелкумян
  34. Карен Мирзоян
  35. Сусанна и Оксана Мкртичяны
  36. Жанна Мусаелян
  37. Регина Папиянц
  38. Тамара Попова
  39. Светлана Саакова
  40. Любовь Сардарова
  41. Александр, Ольга и дочь Диана
  42. Алла Сарумова-Осипян
  43. София Шахназарова
  44. Жанна Ширазян
  45. Татьяна Титова
  46. Эрнест Грантович Аталян

Гарри Овакимян

Гарри Овакимян

Проживал в Баку по адресу: Шестая Перевальная, д. 21, кв. 7

Мой дед по отцовской линии из Тавушского района Армении. Там находится могила его отца и деда. Младший брат моего деда скончался в прошлом году, не дожив всего 27 дней до своего столетия. Его звали Геворг Сарибекович Овакимян, он был телохранителем и оруженосцем Андраника и прошел с ним до Трапезунда. За это его в сталинские времена осудили, несколько лет он провел в тюрьме, а потом переехал в Баку, где благодаря нефтяному буму создавались рабочие места. Со стороны бабушки мои корни из Арцаха, из села Дзор Гадрутского района,. К сожалению, там сегодня живет всего несколько семей, а от дома моих предков после Карабахской войны осталась лишь одна стена.

Мой прапрадед, Авак, был помещиком в этой деревне, ему принадлежало все – виноградники, сады, коровники... Он был высокого роста – под два метра, и очень добрым человеком. Связанная с ним симпатичная история передается в нашей семье из поколения в поколение. У одного бедного крестьянина бык сломал ногу, наткнувшись на большой камень. А это для семьи большое несчастье – пахать не на чем, семья останется голодной. И тогда Авак попросил нескольких сельчан водрузить этого быка ему на плечи, донес его к себе домой, зарезал и устроил пир на всю деревню. С каждого гостя попросил за обед 25 копеек, а собранные деньги отдал несчастному сельчанину, чтобы тот купил себе нового быка. Эта история заставляет меня гордиться своими корнями.

Мои дедушки и бабушки поселились в Баку, в Арменикенде, в двадцатых годах прошлого века. Семья, как и все вокруг, бедствовала, голодала во время войны, дед работал грузчиком. Всех детей воспитали, подняли на ноги, дали среднее образование – в те времена трудно было получить высшее. Отец мой родился в Баку, и я тоже.

В 1988 году я учился на втором курсе консерватории по классу скрипки и работал в ресторане гостиницы «Москва». Мне было тогда всего 20 лет. Работа заканчивалась поздно ночью, и я обычно возвращался на такси или попутной машине. И вот в конце февраля, в те дни, когда в Сумгаите шли погромы (кажется, 29-го), примерно в 2 часа ночи я спустился до центральной улицы, чтобы попытаться остановить машину. С одной стороны – ЦУМ, с другой – здание МВД. Стою на углу, в руках скрипка, останавливаю проезжающие автомобили. Подъехало такси. Я приоткрыл переднюю дверь и по-азербайджански сказал водителю, что меня нужно ехать в Арменикенд. И тут произошло нечто странное: глаза его налились кровью, как у быка перед тореадором, и он, брызгая слюной, заорал: «Что это за Арменикенд?» Руки у него дрожат, весь трясется, и вдруг включает скорость задней передачи, чтобы подать назад и, развернувшись, вдавить меня в стену. Только чудом мне удалось ускользнуть, я через арку пробежал, вскарабкался по ступеням здания МВД и начал тарабанить в дверь. А этот таксист остановился, вылез из машины и наблюдает за мной. Через несколько минут дверь открылась, выходит дежурный – майор с заспанным лицом – и недовольно спрашивает: «Что случилось, чего стучите?» Я объясняю, что вот этот таксист только что хотел меня задавить, хотел убить только за то, что мне надо ехать в Арменикенд. И тут он мне говорит, что армяне сами виноваты в том, что происходит. А я не могу понять, в чем дело, про Сумгаит мы еще ничего не знали. Все происходило, как в дурном сне… Таксист с майором с пониманием посмотрели друг на друга, дверь закрылась, я стою и не знаю, что мне делать.

С тех пор, останавливая такси, я не упоминал Арменикенд – просто называл улицу или мединститут, который был рядом с нашим домом. При этом, правда, приходилось выслушивать, как таксисты высказывались в адрес сидящих на скамейках армян. А армяне в те дни слушали радио, потом выходили во двор и обменивались новостями о том, кого избили, ограбили или убили, кто уехал навсегда, кому что сказали и чем угрожали.

Еще один примечательный и незабываемый факт. С того страшного 1988 года, когда жизнь каждого из бакинских армян висела на волоске, потому что в любой момент толпа этих, как мы их называли, чушек, могла нас избить, убить или искалечить, многие начали постоянно носить с собой какое-то оружие. У меня, например, всегда был при себе огромный охотничий нож, завернутый в газету. Думал, если господу Богу будет угодно забрать мою жизнь, то я за компанию заберу с собой одного или двоих убийц. Хотелось хоть как-то себя защитить, чтобы не выглядеть бычком на заклание. С тех пор эта дурная привычка у меня так и не прошла – всегда ношу с собой перочинный ножик в кармане. Даже здесь, в Америке. Если вдруг забуду, мне становится плохо, словно чего-то не хватает.

Уехал я из Баку летом 1988 года. Поехал на Северный Кавказ, в город Пятигорск, где меня с радостью взяли на работу в ресторан. Родители оставались в Баку до страшного января 1990 года. Папа сделал моему младшему брату – ему всего пятнадцать было тогда – фальшивое удостоверение на имя горского еврея, чтобы показывать, когда останавливали. Мама сидела дома, бабушка была при смерти и скоро умерла, только папа выходил из дому и приносил продукты. И когда в городе уже стало совсем плохо, наши друзья-азербайджанцы помогли маме с папой и братом выехать и вывезти хоть какие-то вещи. Потом наш дом обокрали, все унесли, но мы больше всего жалеем о фотографиях и альбомах. Этого уже никогда не вернуть. Еще жалко нашу библиотеку – папа собрал очень много книг, в том числе по истории Армении. Проживая в Баку, я, тем не менее, с шестнадцати лет умел читать и писать по-армянски, меня дядя научил. Мы жили в двух кварталах от бывшей армянской школы, и дядя рассказывал, что когда-то там за одной партой чуть ли не четыре человека сидело. А потом в каждом классе осталось по пять-шесть учеников, и за нецелесообразностью ее решили закрыть.

К счастью, моим родителям и всем родным удалось вырваться, они живут сейчас здесь, в Америке. 24 апреля 1991 года мы переехали в США всей семьей. Сначала я жил в Пенсильвании, потом переехал в Мичиган. Здесь у нас четыре армянские церкви – Эчмиадзинской и Киликийской епархий, протестантская и католическая. Все между собой прекрасно ладят, активно общаются, на всех мероприятиях священники сидят рядом друг с другом, нет никаких разногласий, споров – все мы армяне, и этим все сказано. Каждое лето мы проводим армянский фестиваль, дети устраивают концерт, поют и танцуют в национальных одеждах – очень красочное шоу получается.

Памятник, который мы здесь установили в память жертвам погромов в Сумгаите и Баку, первый в США, в Сан-Франциско поставили после нас. Я был одним из инициаторов этой идеи, нас было несколько человек, в том числе священник Тер Карапет. Создали оргкомитет, начали собирать деньги. Участие в этом деле приняли все – и богатые, и не очень, и даже пенсионеры, пусть даже двадцать долларов, но давали, причем несколько раз. Мы установили этот монумент и очень горды тем, что сделали это первыми за пределами Армении. В Мичигане армянская община вообще очень большая и активная. Бакинских армян здесь примерно около двух тысяч. Иногда в церкви, рассчитанной на тысячу человек, нет места даже стоять.

Хотя наша семья смогла благополучно выбраться из Баку, все же не обошлось без жертв и у нас. Моя бабушка с материнской стороны (мама с ней практически не общалась в силу определенных семейных причин) была второй раз замужем за лезгином. Ее убили: толпа избила и выбросила 73-летнюю женщину со второго этажа. Об этом рассказала моя тетя: кто-то донес, что в этой квартире живет армянка, толпа ворвалась к ним, избила и выбросила. Я даже не знаю, кто ее хоронил, муж был уже старый. Ее звали Сатеник Арутюнова, родом из Мартунинского района Нагорного Карабаха, проживала в поселке Монтино.

Недавно в Бостоне скончался мой дядя. В те дни в Баку его тоже избили очень сильно, причем били по голове. Полтора года назад он внезапно перестал чувствовать свои руки и ноги, появилась мышечная дистрофия. Когда врач узнал об этом, он сказал, что болезнь вполне может быть связана с последствиями побоев, хотя прошло с тех пор 25 лет...

Детройт, штат Мичиган, США.
7.04.2016 г.





stop

Сайт создан при содействии Общественой организации "Инициатива по предотворащению ксенофобии"

Armenia

Подготовлено при содействии Центра общественных связей и информации аппарата президента РА Армения, Ереван


karabakhrecords

Copyright © KarabakhRecords 2010

fbfbyoutube

Администрация готова рассмотреть любое предложение, связанное с размещением на сайте эксклюзивных материалов по данным событиям.

E-mail: info@karabakhrecords.info