Геноцид длиною в век

Бакинская трагедия в свидетельствах очевидцев

Книга вторая

  1. Предисловие
  2. Роман Абрамов
  3. Наталья Агабабян-Бейли
  4. Алла Белубекян
  5. Ирина Амирбекян
  6. Анна Аталян
  7. Самвел Робертович Антонян
  8. Армида Багдасарова
  9. Владимир Арустамян
  10. Бабаев Эдуард Израилевич
  11. Сергей Бабаян
  12. Эльмира Багдасарова
  13. Эмма Багдасарова
  14. Карен Багдасарян
  15. Ольга Андреевна Бархударова
  16. Валентин, Эльмира, Яна Барояны
  17. Чалян Шаген Андреевич
  18. Армен Данелян
  19. Давид Амирбекян, Линда Айрапетова
  20. Александр Довлатов
  21. Гарибян Светлана Сергеевна
  22. Нелли Тиграновна Гукасян
  23. Эмма Амбарцумова
  24. Марина Айказян
  25. Джульетта Левоновна Айриян
  26. Даниэл Айриян
  27. Гарри Овакимян
  28. Джульетта Ишханян
  29. Роза Касьян
  30. Бетси Кузнецова
  31. Петр Левитин
  32. Маргарита Гайсинская
  33. Степан Мелкумян
  34. Карен Мирзоян
  35. Сусанна и Оксана Мкртичяны
  36. Жанна Мусаелян
  37. Регина Папиянц
  38. Тамара Попова
  39. Светлана Саакова
  40. Любовь Сардарова
  41. Александр, Ольга и дочь Диана
  42. Алла Сарумова-Осипян
  43. София Шахназарова
  44. Жанна Ширазян
  45. Татьяна Титова
  46. Эрнест Грантович Аталян

Татьяна Титова

Татьяна Титова

Проживала в Баку по адресу: ул. Нахиджеванская, кв. 174.

Моя девичья фамилия Туманян, имя – Тагуи, я чистокровная армянка. Титова – фамилия мужа, он армянин по матери. Его отец происходит из очень известной дворянской семьи Титовых, которые жили в Адлере. А мой папа в годы Великой Отечественной войны четыре года провел в партизанском отряде во Франции. Он родился в России, но его родня с материнской стороны родом из Артвина, из Западной Армении. Меня воспитывала бабушка, его мама. Она умерла в 92 года – за две недели до моего отъезда в Америку. Сказала: если ты уедешь, я умру. Так и случилось. В день, когда я получила разрешение на въезд в Америку, она скончалась. Меня и назвали Тагуи в честь бабушки.

Бабушка много рассказывала о прошлом. Мне было года четыре, когда она нам читала, учила молитвам, и все время рассказывала о жизни в Артвине. Я уже в детстве решила, что, когда вырасту, поеду туда. В 2008 году, а потом и в 2015-м, я действительно побывала в Артвине, пыталась найти те места, где жили мои предки. Многое уже разрушено, было тяжело на это смотреть. У них там была большая собственность, мой прадед был известным архитектором, фамилия Постуньян, его все хорошо знали и уважали. Он строил дома и в Стамбуле, и в других городах Турции. В 1915 году во время резни он отказался бежать, сказал, что не покинет свой дом. Был уверен, что турки его не убьют. У него было шесть детей. Но когда уже в 1920 году пошла вторая волна погромов, дед все-таки решил уехать. Но не успел – у него случился приступ аппендицита, и он умер. Похоронили в армянской церкви как известного и уважаемого человека. Жена с детьми на арбе поехали в сторону Батуми. У них была там недвижимость, и прабабушка надеялась найти пристанище. Пожили в Батуми какое-то время, потом переехали в Москву, купили там дом.

В 1971 году я вышла замуж за Александра Титова, мы жили в Новокузнецке. А потом мужа перевели в Баку, и мы переехали туда в 1974 году. Прожили в Азербайджане пятнадцать лет – до того дня, как нас оттуда выгнали, и мы потеряли все, что имели. К этому времени – в 1988 году – у нас было двое детей.

Муж работал в бакинском филиале Московского института микробиологии и вирусологии. Там все было достаточно сложно. Продвигаться ему не давали: фамилия вроде русская, но все знали, что наполовину армянин. Мне было проще – работала в русской школе, преподаватели были в основном русские.

26 февраля был день рождения мужа. Из России приехал мой папа – как обычно, на машине, со своим шофером. Отметили, 28-го он уехал. И вдруг звонит мне из Минеральных Вод и говорит, что в Сумгаите что-то происходит. Там, говорит, перекрыты дороги, что-то странное творится. Муж пришел с работы и тоже сказал, что что-то очень нехорошее в Сумгаите творится. Но ничего определенного мы не знали, все скрывалось. Спустя еще несколько дней мой директор, русский, вызвал меня и сказал: «Таня, срочно отправляй детей в Россию к отцу. Назревает плохая ситуация». И когда мы отправляли детей с бабушкой к моему папе, в поезде были в основном дети и женщины – уже тогда многие вывозили свои семьи. Поезд отходил утром и должен был добраться до Минвод к вечеру. На следующее утро папа позвонил и сказал, что поезд не пришел. Мы в панике поехали на вокзал. Естественно, нам там ничего не сказали. Все плачут, кричат, требуют сказать, что случилось… Оказалось, что недалеко от границы с Дагестаном состав остановили азербайджанцы и заставили всех пассажиров выйти из поезда, кричали, угрожали. Мама потом рассказывала, как ей было страшно с двумя детьми. Слава Богу, там были русские солдаты, они-то и сдержали эту толпу. Потом людей погрузили в автобус и повезли на какую-то другую платформу, пересадили в другой состав… в общем, они доехали до места на следующий день, в каком-то разгромленном поезде без окон, без дверей. Это было в начале марта 1988 года, сразу после «сумгаита».

Обстановка накалялась, и я тогда тоже хотела уехать. Но меня не отпускали на работе, говорили, что, дескать, моему примеру последуют и остальные сотрудники-армяне. Потом вроде начало понемногу утихать. В июне я уехала на каникулы к папе, а в сентябре вернулась с детьми, потому что директор позвонил и сказал, что все нормально. Но уже к декабрю ситуация стала просто ужасной. Муж в это время был в Белоруссии, в командировке, я осталась одна с детьми. Как-то мне позвонили азербайджанцы, родители учеников, и сказали: «Татьяна Петровна, положение ухудшается. Вам надо уезжать. Вчера был разгромлен поезд, но, если вам надо, мы вас отвезем на железнодорожный вокзал и проводим». Мы взяли билеты на поезд Баку – Кисловодск. Со мной вместе собирались ехать наши друзья – семья, где жена была армянка, а муж еврей. Он и повез нас всех на вокзал.

В городе творилось что-то ужасное. Около нашего дома стояли танки, хотя это было далеко от центра – восьмой километр. Мужа нет, двое детей, было очень страшно… Я боялась даже тех азербайджанцев-соседей, которые к нам хорошо относились. Солдаты стояли в ряд, спрашивали: «Армяне?» Железнодорожный вокзал открыт со всех сторон – ни заборов, ни ограждений, пройти на платформу ничего не стоит. Толпы азербайджанцев окружили вокзал, орут, кричат, а солдаты стояли кордоном и пропускали армян на платформу. Мы быстро пробегали сквозь кордон русских солдат, чтобы оказаться на платформе, но и там было опасно. Стоим в открытом месте, поезда нет, мы прижались друг к другу, ждем. У нас еще и собачка была маленькая... Когда подали поезд, началась страшная давка, потому что все пытались поскорее забежать в вагоны. Когда наконец люди расселись и угомонились, солдаты, которые ехали с нами, попросили соблюдать тишину и не включать свет, пока не проедем Сумгаит. Ближе к Дагестану уже можно было. Вот так мы убегали.

Свекровь все это время вспоминала свое прошлое. Постоянно говорила: «Сколько же можно бежать?» И повторяла: «Я их ненавижу, я их ненавижу». Она даже без нашего ведома поменяла бакинскую квартиру на Москву.

В Баку я вернулась только в сентябре 1989 года, но без детей. Опять директор позвонил, сказал, что спокойно, но детей лучше не привози. Я выходила только на работу, все остальное время сидела дома, потому что на улице было опасно. Продукты мне покупала соседка, да мне много и не надо было. На работу в школу тоже боялась ходить, меня иногда мои ученики-старшеклассники сопровождали. Нападений на нас не было, а вот у наших соседей и очень близких друзей сожгли и машину, и имущество… Я уехала в конце 1989 года. Папа прислал за мной машину, потому что в аэропортах проверяли документы. Это была большая фура, чтобы хоть какую-то мебель увезти... Вывезли кое-что, еще и соседям помогли. По дороге машину не останавливали, потому что на ней были российские номера. Так и получилось, что я три раза бежала из Баку…

На 25 января у нас было назначено собеседование в американском посольстве в Москве. Но муж все еще оставался в Баку, работал, все-таки фамилия русская – Титов, и вообще все всегда думали, что он еврей. Он застал и январские погромы, никак не мог выехать. В те дни мы с ним как-то говорили по телефону, а в трубке канонада слышна. Спрашиваем, в чем дело, а он говорит, мол, все нормально, ребята его повезут в аэропорт и посадят в самолет. Уже потом он рассказал, как выбирался из города, что там творилось. Поразительно, как он выжил в этой бойне, когда невозможно было пробиться в аэропорт. Конечно, после этого мы уже в Баку не возвращались. Узнали, что соседи разворовали нашу четырехкомнатную квартиру, там были книги шикарные, мебель, великолепные ковры. Нам рассказали, что вроде те самые друзья-азербайджанцы, которые провожали мужа, и забрали нашу квартиру.

В 2015 году я вместе с дочерью поехала в Артвин, на машине через Батуми. Нам хотелось почувствовать, как наши предки проходили эту дорогу, мы пытались представить себе этот путь. Доехали, когда увидели надпись «Артвин», стало очень тяжело. Просто сидели и плакали. Нам все говорили, что туда ехать очень трудно, даже на машине сложно туда подниматься. Вот я и представила, как люди шли оттуда пешком, как спускались…. 80 километров! Моей маме сто лет уже было, но она помнила все, каждую мелочь, каждый кирпичик своего дома, какой балкон был у соседей, как они там суджух вешали … она все до мелочей помнила. И когда я начинала у нее подробно выспрашивать, она не понимала, зачем мне все это. Очень боялась, что я туда поеду. И я поехала. Никто не знал об этом – ни муж, ни мама.

Лансинг, штат Мичиган, США.
9.04.2016 г.





stop

Сайт создан при содействии Общественой организации "Инициатива по предотворащению ксенофобии"

Armenia

Подготовлено при содействии Центра общественных связей и информации аппарата президента РА Армения, Ереван


karabakhrecords

Copyright © KarabakhRecords 2010

fbfbyoutube

Администрация готова рассмотреть любое предложение, связанное с размещением на сайте эксклюзивных материалов по данным событиям.

E-mail: info@karabakhrecords.info